Главная » Статьи на *LADY forever* » Известные женщины мира

Сара Бернар. Божественная... во что бы то ни стало!


Когда закатилась ее звезда, она не была ни бедной, ни одинокой, ни всеми забытой. Хотя такое часто случается с великими женщинами, расставшимися с красотой и сменившими ее на малопривлекательный, зато пышный, букет болезней и даже старческое уродство. Возможно, так произошло потому, что ее всемирно признанный талант великой актрисы не шел ни в какое сравнение с ее режиссерским талантом. Великолепно поставленный ею спектакль под названием «Моя жизнь» закончился, как обычно, триумфом.

Святая грешница

В октябре 1844 года у красавицы еврейки голландского происхождения Юдифи Харт родилась девочка, нареченная Генриеттой Розин. А так как молодая мать пользовалась репутацией содержанки, то никого не удивило, что появившийся на свет ребенок был незаконнорожденным. Спустя несколько месяцев крошка выпала из высокого детского стульчика, угодив при этом прямо на угли горящего камина. Несчастную тут же запихнули в большое ведро с только что надоенным молоком, а потом долго оборачивали масляными компрессами. Впоследствии актриса рассказывала об этом жутком происшествии с ледяным спокойствием сверхъестественного существа, застрахованного от всех напастей «Ничего, никаких следов, если не считать чересчур розовой кожи». По всей вероятности, она уже родилась с умением держать удар, чтобы ни было.

В 7 лет Генриетта не умела ни читать, ни писать, ни считать. Причиной тому было вечное отсутствие матери, обожавшей путешествовать и, видимо, вовсе не в одиночку. Отец девочки — Эдуард Бернар не выказывал никакого интереса к самому факту ее существования. Да и мать с тетками, хоть и знали, что она больна туберкулезом, своим вниманием ее не баловали. И в конце концов ее отдали в пансион мадам Фрассар, а потом перевели в другой при монастыре Гран Шан в Версале. Одной из причин этого решения был и дерзкий нрав девочки, а потому родные решили, что монахиням будет гораздо легче справиться с ее непростым характером. Но и здесь все попытки привить девочке хорошие манеры и интерес к учению были тщетными.

Четыре раза воспитанницу выгоняли из пансиона за поступки, которые считались неискупимыми прегрешениями. И... те же 4 раза принимали обратно, не умея устоять перед просьбами, раскаянием и тем обезоруживающим очарованием, которым эта сорвиголова была одарена от природы. Вряд ли благочестивые сестры могли даже предположить, что они явились жертвами тех чар, которые со временем будут околдовывать всю пришедшую на ее спектакли публику как в Европе, так и в Америке. Хотя, судя по записям монахинь по поводу своих подопечных, этой девочке не был предназначен обычный земной путь, а потому она будет или «ярким светилом благочестия, или одним из краеугольных камней соблазна и ужаснейшей грешницей».

Но однажды это Божье наказание — худшая из всех в прилежании и поведении, бросилась спасать тонувшую в пруду подругу. Вытащив несчастную и выкарабкавшись на берег со ртом, набитым тиной, спасительница же от нервного потрясения упала в обморок. А потом сквозь сильный жар она услышала, как мать-настоятельница, дежурившая возле ее кровати, сказала врачу

— Эта девочка — лучшее, что у нас есть... Она стала бы самим совершенством, если бы посвятила себя Пресвятой Деве.

Надо сказать, что ничто так не грело Генриетту, как мысль о ее избранности, да еще подтвержденная другими! И она решила остаться в монастыре. Навсегда. Но вот у матери относительно ее будущего были совсем другие планы. На пожизненную ренту жить было не слишком весело, а потому она решила, что девочке нужна профессия и желательно хлебная. На семейный совет был призван очень-очень близкий друг Юдифи Карл Огюст де Морни, сводный брат Наполеона III, бывший тогда весьма влиятельным лицом в государстве и большим ценителем женской красоты. В угловатой и нескладной девочке-подростке он явственно увидел будущую обладательницу совершенно особого типа красоты. Мужчины будут добиваться ее с риском для жизни. А значит, пусть идет на сцену, например в Консерваторию.

Первые шаги на сцене

На экзамене 16-летняя претендентка читала басню «Два голубя». И вскоре ей было объявлено, что она принята — видимо, желания такого покровителя, как де Морни, исполнялись там свято. А спустя два года птица счастья, вероятно, подосланная тем же доброжелателем, принесла ей плотный конверт с фирменным клеймом «Комеди Франсез». Она даже ущипнула себя, чтобы убедиться в том, что это не сон. Ее приглашают в самый знаменитый и старейший мольеровский театр! Назавтра она уже подписывала трясущейся от волнения рукой контракт. В августе 1862 года новенькая отправилась на первую в жизни репетицию. Ей дали роль в «Ифигении в Авлиде» Расина. 1 сентября того же года протеже герцога де Морни стояла у здания «Комеди Франсез», где висела большая афиша «Дебют мадемуазель Сары Бернар». И с тех пор это сценическое имя вошло в историю.

...Она ждала своего выхода и тряслась так, что стучали зубы. Было ясно, что от страха голос станет глуше — напасть, с которой было столько борьбы, и если ей не удастся взять себя в руки, провал будет неминуем.

Память стремительно откручивала время назад. Ей девять лет. Она приняла вызов кузена, заявив, что перепрыгнет через ров. Это не удавалось никому. В результате — разбитое лицо, сломанная кисть руки, в кровь ободранные коленки. Когда ее несли домой, она сквозь всхлипывания упорно продолжала кричать

— Все равно я это сделаю во что бы то ни стало и всю жизнь буду делать то, что захочу!

Вечером тетушка, желая утешить племянницу, спросила, что ей подарить.

— Мне хотелось бы иметь почтовую бумагу с моим девизом.

— Каким же именно?

— «Во что бы то ни стало!»

Прошло 9 лет. Настало время доказать, что ее девиз отнюдь не был пустым звуком.

Наутро газета писала «Мадемуазель Бернар, дебютировавшая вчера в «Ифигении», — высокая, стройная девушка приятной наружности, особенно красива у нее верхняя часть лица. Держится она хорошо и обладает безупречной дикцией. Это все, что можно сказать о ней в настоящий момент». И все же Сара продолжала играть, но ровно до тех пор, пока не грянул скандал. Восемнадцатилетняя начинающая актриса в ответ на обиду, насененную ее младшей сестре Рашели, дала звонкую пощечину именитой театральной приме. Старание директора уладить конфликт и заставить новенькую признать себя виновной успехов не принесло. Ее упорство закончилось тем, что после года работы контракт был разорван и ей пришлось уйти из театра.

Родственники пришли в шок, но Сара и не думала унывать, пойдя дорогой проб, ошибок, а в общем — перемен. Играла в театре «Жимназ», где провалилась в роли русской принцессы и даже подумывала покончить жизнь самоубийством. Но у таких жизнелюбивых натур после минут презренной слабости обычно наступает прилив энергии. И Сара поспешила взять реванш, удрав от неприятностей в Испанию, где ей довелось встретиться с бельгийским принцем Анри де Линем, который настолько влюбился, что был готов жениться, но при условии ее отказа от сцены. Однако родня принца пришла в ужас от перспективы породниться с неудавшейся актрисой да к тому же еврейкой. В результате ей пришлось отказаться от возлюбленного. А 22 декабря 1864 года у Сары родился сын, позволивший ей найти утешение в материнстве.

Сын Морис всегда был ее самой большой любовью. И, к счастью, эта любовь была взаимной.

Как только друзья сообщили Саре, что есть возможность получить ангажемент в «Одеоне», она устремилась туда. Ей предложили мужскую роль — Занетто в пьесе Ф. Конпе «Прохожий». В дальнейшем у Бернар будет целая коллекция мужских ролей, которые она очень любила, в том числе Керубино из «Женитьбы Фигаро», шекспировский Гамлет, герцог Рейхитадский, сын Наполеона в драме Э. Ростана.

Неутолимая жажда играть уже не вызывала сомнений в правильности выбранного пути. В «Одеоне» Бернар играла с 1867 по 1872 год. Роль королевы в «Рюи Блазе» Виктора Гюго открыла еще одну сторону ее дарования. Она играла женщину, не ведавшую любви, — меланхоличную, мрачную и несчастную. Но стоило искренней страсти лишь коснуться ее замороженного сердца, как произошло чудесное превращение. «Г-жа Сара Бернар как бы создана для изображения удрученного скорбью величия. Все ее движения исполнены благородства и гармонии, — заливались критики. — Встанет ли она или сядет, пойдет или повернется, длинные складки ее вышитого серебром платья ложатся вокруг нее с поэтической грацией».

За шумихой, поднятой по поводу внезапного возвращения Бернар после «испанских гастролей», мало кто успел заметить ее артистическое и женское совершенство. Драматический роман с принцем, материнство, неутолимое желание во что бы то ни стало утвердиться на сцене — все это позволяло Бернар внести в свою игру новые краски и нюансы. Она придумывала десятки уловок, заставлявших зрителей завороженно следить за каждым ее шагом. Роза, приколотая к корсажу в первом действии, к четвертому облетала. Этот маленький трюк был изящен и крайне красноречив для тонких душ. В Консерватории Сару ругали за то, что она поворачивается к зрителю спиной, и она «научила» свою спину быть выразительнее иных монологов.

Настоящим даром небес был для Бернар ее голос, голос сирены, полный томления и нежности. Говорили, что в ее горле спрятана арфа. К.С. Станиславский, например, считал искусство Бернар ярким примером сценического совершенства от отточенности дикции до выверенности каждого жеста.

Эпатажный образ жизни

Театр «Одеон» стал буквально местом паломничества. Поняв, что жар-птица за хвост уже схвачена, Бернар весьма активно и целенаправленно стала заниматься тем, что сегодня было бы названо промоушеном. Пожалуй, она оказалась первой большой актрисой, которая задолго до появления визуальных средств информации поняла, насколько важна эта задача для карьеры. Способы ее достижения, к которым Бернар прибегала, вызывали потаенные споры и разговоры.

Гроб из красного дерева, обитый внутри стеганым атласом, который актриса повсюду возила с собой, сделался бульварной легендой и, так или иначе, пополнял ряды ее недоброжелателей. Дразня публику эксцентрическими выходками, Бернар поневоле поддерживала разноголосицу мнений одни поклонялись ей как актрисе исключительного таланта, другие — видели в Бернар ловкую, беззастенчивую особу, привлекающую зрителей в театр скандальным поведением.

Когда пожар полностью уничтожил квартиру актрисы, ее обвинили в намеренном поджоге и организации «огненного представления». Примерно такую же реакцию вызвал и полет Сары на воздушном шаре — далеко не безопасное по тем временам мероприятие. Карикатуры, эпиграммы — им, казалось, не было конца. И, разумеется, особую пищу для разговоров давала личная жизнь госпожи Бернар, ее бесконечные романы, завораживающие подробности которых не давали покоя обывателям.

А подробностей этих действительно хватило бы на целую жизнь десятка женщин. Если даже отбросить смелое предположение, сделанное в одной книге, что Бернар соблазнила всех глав государств Европы, то и тогда список ее жертв будет внушительным. Среди ее могущественных поклонников называли наследника английского престола, ставшего позже королем Эдуардом VII, императора Австрии Франца Иосифа I, короля Испании Альфонсо и короля Италии Умберто, а также короля Дании Кристиана IX. Все они не только восхищались ее божественным даром, но и осыпали драгоценными подарками.

Хотя череду ее «высоких» любовников весьма ощутимо теснили партнеры по сцене, затем, как правило, переходившие на роль ее верных друзей.

Ни сцена, ни годы, ни болезни не утоляли потребности ее сердца. Хотя она, не стесняясь, признавалась, что никогда не отдавала всю себя без остатка, и рассудок неизменно играл первую роль в любом ее увлечении. Верила ли она в любовь до гробовой доски Едва ли. Дом ее матери, всегда полный мужчин, стал для нее слишком хорошей и суровой школой чувств. «Чем больше я их видела, тем меньше они мне нравились», — признавалась актриса. Незадолго до своего 70-летия, во время американского турне, она всерьез увлеклась Луи Теллигеном, который вдвое был ее моложе. Их отношения длились четыре года и остались в памяти возлюбленного «божественной Сары» как «самые лучшие» в его жизни.

Магическое воздействие на мужчин, бесспорно, немало послужило для ее славы, но всегда существовавшие моралисты строго осуждали подобные нравы, присущие «вавилонской блуднице».

И вот новая сенсация актрису, имеющую такую репутацию, приглашают в «Комеди Франсез». Через десять лет после своего бесславного ухода из дома Мольера она вошла в него на правах триумфаторши. Правда, за разрыв контракта с «Одеоном» ей пришлось заплатить громадную неустойку. А большинство актеров «Комеди Франсез» едва сдерживали зубовный скрежет — ее возвращение оскорбило множество самолюбий, оттеснив в сторону тех, кто мечтал о выигрышных ролях. Но стихия борьбы, стихия сопротивления отнюдь не были чужды Саре Бернар. А потому она шла напролом, порой не успевая уклоняться от ударов, а порой и сама нанося их.

Как писали тогдашние газеты, ее первое выступление в пьесе Дюма-отца «было неудовлетворительно». Но несмотря на град критики и язвительные уколы, Сара уже начала готовить роль Федры, ту самую роль, в которой ее предшественница актриса Рашель произвела на зрителей неизгладимое впечатление.

Репетиционный процесс был длительным и невообразимо трудным. Даже недруги справедливо изумлялись ее энергии, мужеству и терпению временами ей приходилось прерывать репетицию, потому что у нее начинала идти горлом кровь. Она сумела взять эту трагическую высоту. Ее Федра в стенах мольеровского театра, с давних пор столь к ней недружелюбных, была не просто успехом, она принесла ей настоящую славу. Кто-то из великих сказал, что человека постоянно преследуют две напасти первая — это стремление к желанной цели, вторая — ее достижение. Столь вожделенный когда-то для Бернар «Комеди Франсез» стал все меньше и меньше удовлетворять ее, хотя в скором времени к Федре прибавились и Дездемона, и Андромаха, и много других классических ролей.

Русский театральный критик Лугель, увидев ее игру, был безмерно изумлен тем, что она вообще делала на этой незыблемо академической сцене. По его мнению, эта Бернар просто рождена была быть сокрушительницей всех традиций. Ведь даже невооруженным взглядом было видно, что она актриса нового времени, времени модерна. Ее сценическая природа требовала и иного стиля, и иной техники исполнения, и иных пьес. Бернар лучше, чем кто-либо, явственно осознавала свою «неакадемичность». Недаром же в сердцах она частенько называла дом Мольера «склепом мертвецов».

Скульптура и живопись

Однажды к Бернар обратился парижский скульптор Матье Менье с просьбой сделать ее бюст.

— Охотно! — отвечала Сара. Собственные портреты, фотографии и рисунки всегда вызывали в ней живейший интерес.

Позируя Менье, Сара почему-то, как никогда раньше, внимательно следила за всем происходившим. Она не спешила уйти из мастерской и со свойственной ей откровенностью и прямотой или хвалила скульптора, или обращала его внимание на недостатки. Тот же не успевал поражаться точности и профессионализму ее замечаний.

— Да у вас абсолютно верный глаз. Почему бы вам самой не попробовать заняться лепкой?

— А и вправду, почему? Дайте-ка мне глину.

Хотя тут же спохватилась, вспомнив о том, что подошло время ехать в театр. Но тот, казалось бы, пустячный разговор не прошел бесследно. Мысль заняться лепкой крепко засела в ее голове «Комеди Франсез» перестал быть для нее источником творческого азарта, а без этого она жить не могла. А потому Сара с присущим ей рвением взялась за изучение анатомии, постоянно разглядывала на собственном теле все мышцы, а затем упросила Менье давать ей уроки. Какими бы утомительными ни были занятия скульптурой, как бы ни ломило ее пальцы, разминавшие глину до необходимого состояния, она упорно продолжала начатое. В 1873 году в парижском Салоне был выставлен мраморный бюст ее работы. Трижды пыталась она сделать свой портрет, но всякий раз неудачно. С досады она просто разбивала их об пол.

Двадцать лет подряд Сара Бернар выставляла свои скульптурные работы на ежегодных парижских выставках. Хотя Роден, например, относился к ее дарованию весьма скептически, утверждая, что публика приходит поглазеть на ее работы только из-за того, что сделаны они Сарой Бернар. И тем не менее в 1876 году за созданную ею скульптурную группу Бернар удостоилась премии, ставшей предметом особой ее гордости.

Писала она и маслом. У ее знакомых хранились пейзажи, сделанные ею во время поездки в Бретань. А порой Бернар бралась даже за сюжетные работы. Те, кто видел, утверждали, что «ее большая картина «Медея, убивающая своих детей» открыла в ней крупный художественный талант». В Салоне 1880-го появилась еще одна ее работа — «Девушка и смерть», по заявлениям репортеров, «обратившая на себя всеобщее внимание».

Увлечение скульптурой и живописью, которым Сара предавалась в специально устроенной для этого мастерской, отодвигали за задний план еще одну грань ее многочисленных дарований — литературную. Она обладала легким, изящным и очень образным слогом. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть книгу ее воспоминаний. «Меня упрекают, — писала однажды Бернар сотруднику газеты «Фигаро» Альберту Милло, — в том, что я желаю делать все и играть, и рисовать, и заниматься скульптурой. Но я ведь зарабатываю этим деньги...» И это было правдой — она была той женщиной, которая привыкла к самостоятельности, понимая, что помощи ждать неоткуда, а значит, полагаться было нужно прежде всего на здравый смысл, оставляя в стороне сантименты.

Неповторимый облик

Здесь стоит сказать и о ее легендарных нарядах. Многие из них были рождены именно благодаря ее идеям и фантазиям. У нее было великолепное чувство стиля. Она в совершенстве владела искусством одеваться, всегда учитывая собственную индивидуальность.

Она творила свой неповторимый облик не только с помощью уникальных туалетов, но и применяя самые изощренные тонкости макияжа. Ее грим был абсолютно уникальным. Именно от Бернар пошла манера делать сильный цветовой акцент на ушах, перенятая позже другими поколениями французских актрис. Этот прием позволял особенно оттенить благородную бледность лица. Сара вообще гримировала многое из того, что гримировать было не принято. Она, например, частенько подкрашивала кончики пальцев рук — тогда их игра приобретала особую выразительность.

Гастроли «Комеди Франсез» по Англии невольно задержали окончательный разрыв Бернар с наскучившей ей сценой. Прибытие труппы в Лондон было обставлено так, чтобы все думали вот мадам Бернар, ну а с ней и «Комеди Франсез». Английский писатель Оскар Уайльд, будучи горячим поклонником актрисы, задумал уложить ковровую дорожку, по которой должна была ступать «божественная Сара», огромными букетами белых лилий.

Позже она вспоминала тот ужас, который испытала от необходимости поставить ногу на эти благоухающие охапки, но громаднейшая толпа просто не дала ей времени на раздумья. Лондонские спектакли с ее участием шли с переаншлагами. Где бы она ни появлялась, ей оказывали королевские почести. Становилось совершенно очевидно, что ее слава давно уже вырвалась за пределы Франции. Полученный за выступления гонорар был буквально фантастическим. И тем не менее по возвращении из этой триумфальной поездки Сара Бернар все же объявила директору «Комеди Франсез» о своем уходе. Театр, Париж и, казалось, едва ли не все французы были оскорблены. Газеты тут же запестрели критическими, а порой и просто издевательскими статьями. На ее защиту решительно встал Эмиль Золя «Вы говорите, что у нее нет никакого таланта. Так зачем же вы 8 лет одуряли ее фимиамом похвал.. Вы портите женщин, потом убиваете их!.. О, народ паяцев!».

Дирекция «Комеди Франсез» подала на Бернар иск в суд за причиненные убытки. Она оплатила всю заявленную сумму и уехала на гастроли в Америку. Там за 205 дней она дала 162 представления. Репетировала Бернар в купе поезда или в каюте парохода. Дух странствий увлекал ее из Австрии в Венгрию, из Швеции в Данию, а затем в Голландию.

Замужество

В первый раз Бернар приехала в Россию в 1881-м. Именно в том году она единственный раз в жизни вышла замуж. Ее избранником стал Аристид Жан Дамала, бывший 11 годами ее младше, греком по происхождению и бонвиваном по призванию. Дамала состоял на дипломатической службе в Петербурге, где и произошла их первая встреча. Будучи в России, она убедилась, что на стыке Европы и Азии живет народ истинных театралов, готовый стоять за билетами в самые лютые морозы, осыпать зимой великолепными цветами, угощать так, как нигде в мире, прославлять и прочее. Свое непродолжительное пребывание в Петербурге Бернар потом вспоминала неоднократно. Ее поражало буквально все, но более всего — императорская галантность Александра III, который в ответ на ее реверанс сам склонился перед ее великим талантом.

Супружество не принесло Бернар ни счастья, ни покоя, став для нее серьезным испытанием. Дамала с удовольствием волочился за молоденькими дамами, много пил и в результате с дипломатической службой было покончено очень быстро. Обнаружив в супруге некоторые актерские способности, Бернар пыталась пристроить его в театр, но этого ей сделать не удалось. И вскоре они разошлись. Немного позже, узнав, что бывший супруг неизлечимо болен, Сара с поразительной самоотверженностью пыталась хоть как-то скрасить его конец. Дамала умер в неполных 35 лет, сгубив свою жизнь наркотиками.

Разрыв с «Комеди Франсез» обернулся для нее новыми интересными ролями и пьесами современных авторов. Но ее истинным шедевром стало исполнение роли Маргариты Готье в драме А. Дюма-сына «Дама с камелиями». К сожалению, никто из нас не может представить себе ничего из того поистине легендарного спектакля. И здесь не помогут описания «женственности и грации первых актов», «совершенно исключительной выразительности плачущих рук» актрисы и той «великой скорби», которой она буквально наполняла огромный зал, заставляя и женщин, и мужчин не скрывать слез...

Во главе театров

В 1893 году Сара Бернар приобрела театр «Ренессанс», а спустя 5 лет еще и театр «Шатле» на одной из красивейших площадей Парижа. Она руководила им, сама играя в нем 24 года. Ее правой рукой неизменно был сын Морис. Это многотрудное дело было как бы вторым ребенком Бернар, отнимавшим массу сил и не оставлявшим времени даже на сон. Интересно, что драматург Эдмон Ростан, посвятивший ей 3 пьесы, раздраженный нелепыми небылицами, рассказываемыми о Саре Бернар, однажды описал рабочий день актрисы, а заодно и хозяйки труппы многочасовые репетиции, затем спектакль, где она играет «в каком-то бешеном исступлении», далее — общение с коллегами, обсуждение всех текущих дел, прием посетителей, ответы на многочисленные письма и только глубокой ночью — чтение новой пьесы. «Вот Сара, которую я знал. Это та Сара, которая работает. И эта — самая великая». Вероятно, то же самое могли сказать о ней и другие ее друзья — Виктор Гюго, Гюстав Доре, Эмиль Золя, Оскар Уайльд, коллеги по сцене, работники театра — словом, все те, кто знал истинную цену ее успеха...

Великая Сара

1915 год стал тяжелейшей вехой ее жизни. Ей шел уже восьмой десяток, она погрузнела, обычно дерзкое выражение ее глаз смягчилось, и ей начинало казаться, что наступает старость, хотя сердце ее было по-прежнему молодо. И вдруг — болезнь, сопровождаемая убийственным вердиктом врачей чтобы спасти жизнь, она должна была решиться на ампутацию ноги.

...До тех пор пока к лицу матери не прижали маску с хлороформом, Морис, тихо плача, держал ее руку в своей. А она, пока могла говорить, утешала его «Перестань, мой мальчик, все будет хорошо. Во что бы то ни стало».

Чувствуя, что ее жизнь неуклонно катится к закату, Бернар как-то шутливо поинтересовалась, не износился ли ее знаменитый красный гроб, и тут же сама «назначила» молодых актеров, которые понесут ее на кладбище.

...26 марта 1923 года Сара Бернар покинула этот мир. Мир же в свою очередь лишился одной из величайших в его истории актрис и удивительной женщины. Выбранный ею еще в детстве девиз «Во чтобы то ни стало...» был не только путеводной звездой, но и принципом всей ее жизни.
Категория: Известные женщины мира | Добавил: lady-foreve (20.04.2009)
Просмотров: 2975 | Рейтинг: 5.0/2
Комментарии
avatar
Информация и контакты
Статистика

Онлайн всего: 5
Гостей: 4
Пользователей: 1
lady-forever
Контакты
Skype: lady-forever.ru Email: messalinauk@rambler.ru
Natalya Larionova
Редактор

Размещение рекламы на сайте