Главная » Статьи на *LADY forever* » Известные женщины мира

Салтычиха


Сто пятьдесят лет прошло с тех пор, как в Трансильвании была осуждена на мучительную смерть в собственном замке Елизавета Батори - Кровавое чудовище из Чейта, с изощренной жестокостью замучившая сотни ни в чем не повинных девушек. И вот - Россия, 1768 год. Рядом с Лобным местом у позорного столба стоит помещица Дарья Салтыкова - знаменитая Салтычиха, насмерть замучившая как минимум 138 своих крепостных. Пока дьяк зачитывал с листа совершенные ею преступления, Салтычиха стояла с непокрытой головой, а на ее груди висела дощечка с надписью "Мучительница и душегубица". После этого ее отправили на вечное заточение в Ивановский монастырь.

Дарья Николаева Салтыкова по прозвищу Салтычиха (1730—1801) — российская помещица, вошедшая в историю как изощрённейшая садистка и убийца более сотни подвластных ей крепостных крестьян. Она родилась в марте 1730 г. в семье, принадлежавшей к столбовому московскому дворянству; родственниками родителей Дарьи Николаевны были Давыдовы, Мусины-Пушкины, Строгановы, Толстые и иные именитые дворяне.

Замужество

Девичья фамилия Салтычихи была Иванова. Удивительно, но это была цветущая и притом весьма набожная женщина. Дарья вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Салтыкова, но в 1756 г. овдовела.

Ее мать и бабка жили в девичьем монастыре, так что Дарья Николаевна сделалась единоличной владелицей крупного состояния. На руках 26-летней вдовы остались двое сыновей, записанные на воинскую службу в столичные гвардейские полки. Практически каждый год Дарья Салтыкова предпринимала поездку на богомолье к какой-нибудь православной святыне. Порой она заезжала довольно далеко, побывала, например, в Киево-Печерской лавре; во время таких поездок Салтыкова щедро жертвовала "на Церковь" и раздавала милостыню.

Преступления

Салтычиха получила в свое полное владение около шестисот крестьян в поместиях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. За семь лет она погубила 139 человек, в большинстве женщин и девочек. Большинство убийств были произведены в подмосковном селе Троицком.

Основным поводом к наказанию было недобросовестность в мытье полов или стирке. Наказание начиналось с того, что она наносила провинившейся крестьянке удары попавшимся под руку предметом. Провинившуюся затем пороли конюхи и гайдуки, порой до смерти. Салтычиха могла обливать жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Жертв морили голодом и привязывали голыми на морозе.

В одном эпизоде досталось от Салтычихи и дворянину. Землемер Николай Тютчев — дед поэта Фёдора Тютчева — длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на другой, за что Салтычиха чуть не убила его вместе с женой.

Жалоба императрице

Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, так как у Салтычихи было влиятельное родство и ей удалось подкупить должностных лиц взятками. Но все-таки, двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жен которых она убила, в 1762 году удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине II.

В ней крепостные сообщали следующее :

  • Им известны за своей хозяйкой Дарьей Николаевной Салтыковой "смертоубийственные и весьма не маловажныя креминальные дела" ( так в оригинале ) ;
  • Дарьей Салтыковой "от 1756 г. душь со ста (...) ею, помещицею, погублено" ;
  • Авторы просили Императрицу всех крепостных Салтыковой "от смертных губительств и немилосердных бесчеловечных мучительств защитить" ;
  • Подчеркивая многочисленность замученных Дарьей Салтыковой людей, доносители заявляли, что только у одного из них, Ермолая Ильина, помещица последовательно убила трех жен, каждую из которых которых мучила собственноручно ;
  • Для себя лично авторы просили "не отдавать помещице их, доносителей, и прочих во владение".

Следствие

Императрица не отмахнулась от бумаги, уж больно о большом количестве пострадавших там шла речь. Хотя Салтычиха принадлежала к знатному роду, Екатерина II использовала ее дело в качестве показательного процесса, который ознаменовал новую эпоху законности.

В течение первого года - вплоть до ноября 1763 г. - следователи занимались изучением арестованных у Салтыковой счетных книг и допросами свидетелей. Была опрошена многочисленная прислуга помещицы, проживавшая в ее московском доме на Кузнецкой улице, на Сретенке. Подверглись допросам ее слуги из имений в Троицком ( под Москвой ) и в Вокшине.

Тут вскрылось много интересного. Прежде всего довольно подозрителен показался следователям процент официально умерших крепостных, причем смертность среди женщин намного превосходила смертность среди мужчин, что не находило никакого логического объяснения. Смерти некоторых лиц с самого начала представлялись следствием преступлением, которое, однако, никто и не думал расследовать.

Значительная часть допрошенных сообщила точные даты совершенных Салтыковой убийств и даже назвала фамилии погибших. В числе преступлений, о которых рассказали жители соседних домов и священники Введенской церкви и церкви Иоанна Белоградского (обе располагались в непосредственной близости от дома Салтыковой), в частности, значились:

  • - убийство посредством продолжительных побоев 12-летней дворовой девочки (предположительно Прасковьи Никитиной);
  • - убийство в результате длительного истязания 19-летней Феклы Герасимовой (тело которой было официально передано 1-й полицейской команде, где погибшую видели священники);
  • - содержание в кандалах и колодах крепостных людей (об этом сообщили независимо друг от друга четыре человека, проживавшие по соседству с домом Дарьи Салтыковой);
  • - длительное содержание босоногих крепостных в зимнее время на снегу (показания об этом дали девять свидетелей);
  • - продолжительные телесные наказания дворни, в ходе которых Салтыкова лично командовала изтязателям "бей больше!" (пятеро свидетелей).

Одновременно с повальным обыском на Сретенке аналогичная операция проводилась в Троицком, подмосковном имении и одноименной деревне Салтыковой, а также прилегавших к нему селах. Помимо Троицкого в полицейское оцепление попали и некоторые другие населенные пункты: деревни Саларево, Орлово, Семеновское.

Число допрошенных людей исчислялось сотнями. Только в экстракте по делу, подготовленном в следующем - 1765 г. - году упоминаются показания почти 300 человек, опрошенных Цициановым во время повального обыска. В целом, добытая следователем информация касалась следующих преступных деяний Дарьи Салтыковой:

  • убийство летом 1762 г. дворовой девушки Феклы Герасимовой; информация об этом преступлении дополняла сведения, полученные Волковым в Москве. Староста села Троицкого Иван Михайлов, непосредственно перевозивший труп замученной девушки, дал изобличающие Салтыкову показания и назвал свидетелей, способных подтвердить правоту его слов, в частности, полицейского врача Федора Смирнова, обследовавшего тело убитой в помещнии московской губернской канцелярии ;
  • побои, пытка голодом и последующие смерти дворовых девушек Афимьи и Ирины (о чем они сообщили в предсмертной исповеди священнику троицкой церкви Степану Петрову);
  • факты неоднократных и жестоких издевательств Салтыковой над своими крепостными людьми подтвердило значительное число крестьян соседних деревень (80 человек). Однако, следует заметить, что никто из них не был непосредственным свидетелем побоев и давал свои показания, как говорится, с чужих слов;
  • значительное число крепостных Салтыковой (22 человека) сообщили следствию о том, что слышали от прислуги барыни, что та совершала неоднократные убийства людей, но сами свидетелями таковых не были.

В целом, обыски Волкова и Цицианова позволили резко продвинуть следствие вперед. Теперь в распоряжении сыщиков было значительное число свидетелей, на основании показаний которых можно было довольно точно реконструировать как обстоятельства жизни самой Салтыковой, так и ее слуг.

Имеет смысл остановиться на некоторых, наиболее вопиющих (и вместе с тем характерных) преступлениях этой помещицы.
История трех жен Ермолая Иванова, восстановленная следствием, оказалась в общих чертах такова:

Первой супругой кучера барыни была "дворовая девка" Катерина Семенова, в обязанность которой входило мытье полов в хозяйском доме (этим она занималась наряду с прочей прислугой). Вызвав плохим мытьем полов неудовольствие хозяйки, Семенова была сечена батогами и плетьми, после чего скончалась. Произошло это в 1759 г. К умирающей был приглашен московский священник Иван Иванов, который довольствовался "глухой исповедью" умиравшей (женщина уже не могла говорить) и разрешил произвести захоронение тела на территории кладбища при храме, в котором служил. Салтыкова быстро женила своего кучера, поскольку не хотела, чтобы тот "томился без женщины". Можно предполагать, что Иванов был у своей хозяйки на хорошем счету, во всяком случае та явно не желала, чтобы молодой справный мужик гулял в холостяках.

Второй супругой Ермолая стала молодая Федосья Артамонова, которую поселили в московском доме Салтыковой и поручили разную домашнюю работу. Очень скоро Федосья вызвала неудовольствие хозяйки и, подобно Катерине Семеновой, подверглась жесточайшей порке. В результате весной 1761 г. Федосья умерла и Салтыкова опять позвала своего доброго знакомого священника Иванова. Тот, впрочем, смутился очевидными следами насилия, заметными на лице и теле убитой женщины и заявил, что хоронить ее как обычную покойницу не позволит: мол, пусть Салтыкова предъявит тело полиции и получит официальное разрешение на захоронение. Дарья Николаевна, разумеется, утруждать себя не стала; она велела отвести труп Федосьи Артамоновой в Троицкое, дабы тамошний священник Степан Петров похоронил его без проволочек. Так и было сделано.


Менее чем через полгода Ермолай Иванов по велению барыни был женат в третий раз. Последняя супруга - миловидная и тихая Аксинья Яковлева - была ему очень по сердцу. Однако, век Аксиньи, как и ее предшественниц, оказался очень недолог, она была убита в конце февраля 1762 г. Причину гнева Дарьи Салтыковой никто из свидетелей вспомнить не мог: помещица внезапно набросилась на служанку и принялась собственноручно избивать ее. После нескольких ударов руками, Салтыкова вооружилась скалкой, затем, сочтя ее недостаточно серьезным орудием, схватилась за полено. Свидетели Михаил Мартынов и Петр Ульянов наблюдали сцену убийства от начала до конца, чуть позже к ним присоединились Матвеева и Степанова. Последних Салтыкова позвала сама, дабы те, отпоили избитую вином и подготовили к причастию. Помещица велела звать священника, дабы тот причастил умирающую и разрешил похоронить ее в Москве.


Впрочем, привести в чувство Аксинью Яковлеву не удалось. Женщина умерла не приходя в сознание. Священник Иванов, увидев труп с черными гематомами по лицу и рукам и струями крови из носа и ушей, хоронить Яковлеву отказался. Салтыкова распорядилась отвезти убитую женщину в Троицкое и поручить священнику Петрову похоронить Яковлеву. Распоряжение помещицы выполнили Аксинья Степанова и кучер Роман Иванов (последний был доверенным лицом Салтыковой и принимал участие во многих ее преступлениях). Тело они передали старосте села Ивану Михайлову.

Примечательно, что убийство Аксиньи Яковлевой вызвало нервный срыв Ермолая Ильина, мужа погибшей. Кучер плакал и кричал, бесстрашно грозил местью лютой помещице, причем его ярость не на шутку ее напугала. Салтыкова распорядилась посадить его в свою тюрьму под караул. Ермолая сторожила два "гайдука" (охранника) помещицы и ему пришлось продемонстрировать притворное смирение и поросить прощения у барыни, чтобы выйти из-под стражи.

В целом же, следователь Волков пришел к заключению, что Дарья Салтыкова "несомненно повинна" в смерти 38 человек и "оставлена в подозрении" относительно виновности в смерти еще 26 человек. Относительно виновности в гибели 11 человек подозреваемая была оправдана ( либо обвинения в их убийстве против Салтыковой вообще не выдвигались ). Следствие сочло, что некоторые крепостные Салтыковой желали оговорить помещицу и возводили на нее напраслину.

Особо следствие остановилось на трех важных моментах, не связанных непосредственно с совершенными Салтыковой убийствами людей, но требовавшими разъяснения.

Во-первых, начиная с 1764 г. и в последующие годы, в Москве, а затем и прочих городах России стали распространяться слухи о том, будто Салтыкова не только убивала людей, но и употребляла в пищу человеческое мясо. Несведующие обыватели именно кулинарными предпочтениями Дарьи Николаевны объясняли выбор ею женщин в качестве жертв (люди полагали, что женское мясо должно быть нежнее мужского, а предварительная порка человека приводила к отделению мяса от костей, давая возможность людоеду получить качественную вырезку).

Следствие с абсолютной надежностью установило, что все разговоры на эту тему беспочвенны - Дарья Салтыкова никогда не употребляла в пищу человеческое мясо и никогда не отдавала приказов о расчленении тел убитых ею людей. Обвинение в людоедстве никогда не выдвигалось против нее по причине отсутствия каких-либо к тому оснований.

Во-вторых, обвинительное заключение особо подчеркнуло тот факт, что помимо погибших значительное число дворовых слуг систематически терпели жесточайшие издевательства и побои со стороны своей хозяйки. Порой лишь чудо спасало наказуемых от казавшейся неминуемой смерти. Так, например, старейшая служанка Аграфена Агафонова, взятая в дом Салтыковых еще покойным барином Глебом Алексеевичем в 1750 г., после смерти последнего стала подвергаться систематическим придиркам со стороны Дарьи Николаевны. В конце 1756 г. Агафонова по приказу Салтыковой была жестоко избита "гайдуками" и ее руки и ноги были сломаны в нескольких местах. Превратившуюся в инвалида женщину отправили в дальнее имение, благодаря чему она и осталась жива.

Жесточайшие издевательства сносили и многие иные слуги помещицы : Екатерина Устинова, жена конюха Шавкунова, была бита утюгом, Акулине Максимовой все волосы на голове Салтыкова собственноручно сожгла лучиной и т. п. Барыня фактически установила в своем доме режим перманентного террора и периодические убийства слуг являлись лишь его экстремумами, крайними проявлениями; сам же террор фактически не прекращался. Объектами преследований Дарьи Салтыковой были не только убитые ею жены конюха Ермолая Ильина, но и жены других слуг - Шавкунова и Юдина. В представленном Юстиц-коллегией списке лиц, пострадавших от Дарьи Салтыковой, значились 75 человек (повторим, только 38 из них безусловно признавались погибшими в результате побоев).

В-третьих, следователи особо исследовали вопрос о подготовке Салтыковой убийства дворянина Николая Андреевича Тютчева. По приказу Салтыковой были предприняты две попытки заложить эту бомбу под московский дом, в котором проживали капитан Тютчев и его невеста. Обе попытки сорвались из-за страха посланных крепостных перед расплатой.

Следователи Юстиц-коллегии, изучив информацию о подготовке покушения на Тютчева, сочли ее достоверной и признали, что Салтыкова действительно закупала порох и готовила засаду на капитана. Поэтому подозреваемая признавалась виновной в "злоумышлении на жизнь капитана Тютчева".

Приговор и наказание

В течение второй половины сентября 1768 г. Императрица несколько раз возвращалась к вопросу об окончательном приговоре Дарье Николаевне Салтыковой. Известно не менее четырех черновых набросков приговора, выполненных Императрицей собственноручно. Видимо, вопрос этот чрезвычайно занимал Екатерину Вторую, которая оказалась перед весьма непростой дилеммой: с одной стороны, руководствуясь буквой закона, Салтыкову следовало казнить, а с другой - делать этого не следовало, поскольку Императрица много работала над созданием в глазах современников собственного имиджа как "гуманной и чадолюбивой" правительницы.

Наконец, 2 октября 1768 г. Императрица Екатерина Вторая направила в Правительствующий Сенат указ, в котором подробно описала как наложенное на Салтыкову наказание, так и порядок его отправления.
Дарья Салтыкова именовалась в нем самыми уничижительными эпитетами, как-то: "безчеловечная вдова", "урод рода человеческаго", "душа совершенно богооступная", "мучительница и душегубица" и пр.

Императрица осудила Салтыкову к лишению дворянского звания и пожизненному запрету именоваться родом отца или мужа, в том числе и в суде (т. е. Салтыковой запрещалось указывать свое дворянское происхождение и родственные связи с иными дворянскими фамилиями); отбыванию в течение часа особого "поносительного зрелища", в ходе которого Салтыковой надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой "мучительница и душегубица" (это наказание можно считать прообразом гражданской казни); к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приема пищи, а разговор - только с начальником караула и женщиной-монахиней).

Наказание осужденной помещицы было исполнено 17 октября 1768 г. на Красной площади в Москве. По воспоминаниям современников уже за несколько дней до этой даты древняя столица России забурлила в ожидании расправы. Всобщему ажиотажу способствовало как публичное объявление о предстоящем событии (в виде публикаций в листовках, зачитанных офицерами на всех людных площадях и перекрестках Москвы), так и рассылка специальных "билетов", которые получили все московские дворяне. В день расправы Красная площадь была заполнена полностью, люди теснились в окнах выходящих на площадь зданий и занимали все крыши.

В 11 часов утра Дарья Николаевна Салтыкова была доставлена на площадь под караулом конных гусар; в черном возке рядом с бывшей помещицей располагались гренадеры с обнаженными шпагами. Салтыкову заставили подняться на высокий эшафот, там был зачитан указ Императрицы Екатерины Второй от 2 октября 1768 г. Салтыкову привязали цепями к столбу, на шею ей надели большой деревянный щит с надписью "мучительница и душегубица".

По истечении часа Салтыкову свели с эшафота и усадили в черный возок, который под воинским караулом направился в Ивановский женский монастырь (на Кулишках). На том же эшафоте в тот же день подверглись порке кнутом и клеймению осужденные по делу Салтыковой священник Петров и двое слуг помещицы. Все трое были направлены в каторжные работы в Сибирь.

В монастыре, куда прибыла осужденная после наказания на Красной площади, для нее была приготовлена особая камера, названная "покаянной". Высота отрытого в грунте помещения на превышала трех аршин ( т. е. 2,1 м. ), оно полностью находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света.

Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приема пищи ей передавался свечной огарок. Салтыковой не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По крупным церковным праздникам Салтыкову выводили из ее тюрьмы и отводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Особая дощатая ограда, закрывавшая пространство между выходом из камеры и окном, не давала возможности посторонним видеть Салтыкову и тем самым препятствовала всяческому общению с людьми.
Для духовного окормления к Салтыковой допускалась настоятельница монастыря. К сожалению, мы ничего не знаем о том, каялась ли в чем-либо узница, просила ли о причастии, находила ли какие-то оправдания своим поступкам и пр. Никаких документов о поведении Салтыковой в заточении и ее разговорах с настоятельницей монастыря в синодальном архиве не сохранилось.

Остается добавить, что режим содержания Салтыковой символизировал "похороны заживо". При всей своей строгости таковой режим не был для того времени чем-то исключительным, многие узники Соловецкого монастыря, например, содержались в схожих, либо более тяжких условиях.

В подземной тюрьме Дарья Салтыкова содержалась вплоть до 1779 г., т. е. 11 лет. Затем в режиме ее содержания произошло заметное послабление: Дарью Салтыкову перевели в каменную пристройку к храму, в которой имелось зарешетченное окошко. Посетителям монастыря было дозволено смотреть в это окошко и даже разговаривать с узницей. Сохранились воспоминания современников о том, что многие жители Москвы и приезжие приходили в Ивановский монастырь сами и приводили с собой детей специально для того, чтобы посмотреть на знаменитую "Салтычиху". Уже после 1779 г. Салтыкова родила от солдата-охранника ребенка; впрочем, достоверность этой информации невелика, поскольку к этому времени осужденной уже должно было быть порядка 50 лет.

Вплоть до самой своей смерти, последовавшей 27 ноября 1801 г., Дарья Николаевна Салтыкова содержалась в каменной пристройке к Соборной церкви Ивановского монастыря. Впоследствии ее камера была приспособлена под ризницу. До нынешних времен историческая церковь, увы, не сохранилась: ее разобрали в 1861 г.

Психиатрия

Хотя общая фабула расследования преступлений Салтыковой достаточно проста и не вызывает особых вопросов, нельзя все же не признать, что мотивация действий помещицы так и осталась непроясненной. Следствие так и не установило, чем же была вызвана неудержимая агрессивность Салтыковой, если точнее, этим вопросом следствие вообще не задавалось. На Дарью Николаевну с некоторых пор стали смотреть как на сумасшедшую; между тем, подобный взгляд вряд ли оправдан.

Известно, что Салтыкова была женщиной не очень развитой в интеллектуальном отношении. Она не умела писать и все документы, требовавшие ее подписи, подписывал ее старший сын. При этом, неграмотность отнюдь не препятствовала развитию в душе Салтыковой сильного религиозного чувства: она строго следила за соблюдением внешней православной обрядности, ездила на богомолья в московские монастыри и даже совершила довольно продолжительное паломничество в Киево-Печерскую лавру.

Известно, что преступница была щедрой дарительницей для церквей и монастырей. Нет оснований подозревать, будто религиозность Салтыковой была показной и неискренней; ее власть и влияние были таковы, что ей не было нужды ломать комедию и заниматься тем, чем она не хотела.

То, что искренне верующий человек совершал те чудовищные злодеяния, в которых повинна Салтыкова, объективно свидетельствует о существовании у него серьезной психиатрической аномалии. Скорее всего, Салтыкова была эпилептоидным психопатом, поскольку именно эта категория больных наиболее склонна к немотивированным и крайне жестоким убийствам. Свои нападения эпилептоидные психопаты совершают в состоянии дисфории (от греч. "disphoria" - раздражение), немотивированного злобно-угрюмого настроения, напряжение которого невозможно снять бесконфликтно.

Многими чертами своей патологической личности этот человек напоминает эпилептика (этим объясняется употребление слова "эпилептоидный"), хотя эпилептиком такой психопат не является.

Эта категория людей демонстрирует ряд специфических черт поведения, выделяющих их в ряду прочих псхиопатов, например:

а) беспричинно мрачное и тоскливое настроение, усиливающееся на протяжении нескольких дней;
б) садизм, проявляющийся в отношении как животных, так и людей;

в) неспособность быстро погасить гнев даже после устранения внешней причины его возникновения (в психиатрии подобную устойчивость эмоции или переживания называют "ригидностью");

г) неспособность контролировать гнев даже в тех случаях, когда развитие конфликта представляет опасность для самого психопата;

д) относительно невысокая сексуальная активность, отягощенная аномальностью влечения (под последним понимается ревность, дошедшая до крайних форм выражения);

е) склонность к накопительству, рачительному расходованию материальных ценностей и средств.

Все вышеперечисленные черты эпилептоидного психопата можно видеть в поведении Дарьи Салтыковой. Это была мрачная, неулыбчивая женщина, всегда пребывавшая в дурном расположении духа.

Безусловно, на выбор Салтыковой очередной жертвы влияла ее половая и возрастная принадлежность. Из почти четырех десятков замученных ею людей (и это только доказанное число погибших!) лишь двое были мужчинами и один мальчиком, остальные - молодыми женщинами и девушками. Выбор объектов посягательств свидетельствует о латентной гомосексуальности Салтыковой.

Во время расследования никто и никогда не обвинял ее в наклонностях к однополому сексу, более того, и сама бы Салтыкова, скорее всего, с негодованием отвергла бы подобные подозрения. Тот факт, что Салтыкова преследовала молодых девушек и женщин, косвенно указывает на ее сексуальный интерес к ним.

Разумеется, все сказанное выше имеет сослагательное наклонение. Никто не проводил в отношении Дарьи Салтыковой психиатрическую экспертизу, поскольку самой науки психиатрии в те времена не существовало. Но те дефекты ее поведения и характера, которые произвели неизгладимое впечатление на современников, с точки зрения современных научных представлений счету находят достаточно простые объяснения и отнюдь не представляются загадочными.

Необходимо подчеркнуть, что Салтыкова ни в коем случае не была сумасшедшей женщиной. Она полностью отдавала отчет в преступности собственного поведения, это прекрасно видно из того упорства, с которым она отпиралась даже от самых очевидных улик и убедительных обвинений. Считая себя искренней христианкой, она даже не думала о том, что поездки на богомолье и щедрые пожертвования отнюдь не отменяют христианского отношения к живым людям. Но неспособность понять эту, в общем-то несложную, мысль проистекает отнюдь не от умственной отсталости Салтыковой, а является скорее дефектом ее воспитания. Горечь ситуации состоит в том, что в условиях крепостничества черствые, наглые, бессовестные люди получали право распоряжаться жизнями своих холопов просто в силу своего знатного происхождения.

На многие десятилетия Дарья Салтыкова осталась в памяти народной образчиком самого бесчеловечного садизма. Молва обвинила ненавистную "Салтычиху" даже в таких преступлениях, которых она на самом не совершала (например, людоедстве). По большому счету, история Салтыковой может рассказать нам о наших предках не меньше творений Фонвизина и Карамзина, хотя, разумеется, рассказ этот окажется совсем неромантичным.

Категория: Известные женщины мира | Добавил: lady-foreve (16.01.2008)
Просмотров: 6753 | Рейтинг: 5.0/4
Комментарии
avatar
Информация и контакты
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Контакты
Skype: lady-forever.ru Email: messalinauk@rambler.ru
Natalya Larionova
Редактор

Размещение рекламы на сайте